в это время

Верховный суд меняет практику по возмещению морального вреда

Верховный суд меняет практику по возмещению морального вреда Иллюстрация: Право.ru/Петр Козлов

Пьяный полицейский случайно застрелил человека в отделении. У того осталась пожилая мать и дочка-круглая сирота. Судам пришлось оценивать моральный вред от потери близкого человека. Мать потребовала 4 млн руб., но две инстанции присудили 150 000 руб. В чем они были неправы, объяснил Верховный суд.

Верховный суд запретил снижать размер компенсации морального вреда без конкретных обоснований. Общих стандартных формулировок для этого недостаточно. Такие указания ВС дел в деле Натальи Зверевой, которая взыскивала 4 млн руб. компенсации морального вреда за смерть своего 37-летнего сына Дмитрия Демидова. Его в 2015 году застрелил из служебного оружия в отделении полиции старший уполномоченный Андрей Артемьев. Как писала «Медуза», сначала полицейский заявил, что Демидов схватил его пистолет со стола и сам в себя выстрелил. Потом Артемьев изменил показания и объявил, что случайно застрелил человека, когда перекладывал оружие из одной кобуры в другую. 

Экспертиза показала, что полицейский тогда был пьян. Демидов вообще страдал от алкоголизма. Это подтверждала справка психолога в материалах уголовного дела. Специалист рекомендовал «жесткий контроль» со стороны руководства и разъяснительные беседы. В 2013 году Демидова предупредили о неполном служебном соответствии. По сведениям «Медузы», коллеги застали его пьяным на работе, и им пришлось его разоружать. Тем не менее, Демидова не уволили.

А потом Артемьев погиб, и Демидова за это судили. Сторона обвинения просила 12 лет лишения свободы за убийство и превышение должностных полномочий. Но обвинение было переквалифицировано на причинение смерти по неосторожности. И в 2016 году Замоскворецкий районный суд Москвы назначил Артемьеву 1 год и 9 месяцев колонии общего режима. 

Почему надо конкретно

Компенсацию морального вреда суд тоже значительно уменьшил. Зверева требовала 4 млн руб. и напоминала, что у сына осталась малолетняя дочь. Они заботились о ребенке вдвоем и жили одной семьей. Но теперь девочка круглая сирота, а бабушка – ее единственный опекун. Но две инстанции сошлись во мнении, что достаточно 150 000 руб. Такое решение они объяснили общими «штампованными» фразами: размер компенсации «отвечает характеру нравственных страданий, обстоятельствам дела, требованиям разумности и справедливости».

Но этого недостаточно, возразил Верховный суд. Нужны конкретные причины, почему суд решил, что 150 000 руб. – достаточная сумма для матери за смерть сына. Но никаких обоснований со ссылками на доказательства в решениях нет. Как напомнил ВС, в вопросе о компенсации морального вреда следует выяснять, какие физические или нравственные страдания понесли истцы, учитывая обстоятельства конкретного дела. В частности, нижестоящие инстанции проигнорировали вопрос вины работодателя. Материалы уголовного дела подтверждают, что он страдал алкоголизмом, о чем должно было знать начальство полицейского, отмечается в определении № 5-КГ19-207. С такими выводами «тройка» отправила дело на пересмотр в Московский городской суд.

Нижестоящие инстанции присудили 150 000 руб. вместо 4 млн руб. за смерть близкого, но никак это не объяснили — Верховный суд. 

По сравнению со многими европейскими странами, в России очень маленькие компенсации морального вреда. И суды, по сути, никак не обосновывают снижение. Они используют стандартные фразы и не касаются обстоятельств конкретных дел. Поэтому акт Верховного суда «прорывной». Так считает Ирина Фаст, председатель Комиссии Ассоциации юристов России (АЮР) по определению размеров компенсации морального вреда. По ее словам, за последние два года Верховный суд несколько раз высказывал позицию относительно размера компенсаций за жизнь и здоровье человека, но не прямо. Здесь же коллегия «прямым текстом» говорит, что снижение размера компенсации никак не мотивировано.

«Очень жаль, что судьи оценивают жизнь человека в 150 000 руб.», — говорит Анастасия Гурина из
S&K Вертикаль

S&K Вертикаль

Федеральный рейтинг

группа

Управление частным капиталом

группа

Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market)

группа

Банкротство

группа

Семейное/Наследственное право

группа

Корпоративное право/Слияния и поглощения

8
место
По выручке на юриста (Больше 30 Юристов)

20
место
По выручке

26-28
место
По количеству юристов

×

. По ее словам, нижестоящие суды не учли, что истица жила с сыном вместе, что доказывает их близкую связь и тяжелые моральные переживания матери от потери. Кроме того, единственного родителя лишилась малолетняя дочь умершего. Кроме того, стоило учесть поведение полицейского. Всего этого нижестоящие инстанции не сделали, как и не объяснили столь резкое снижение выплаты – с 4 млн до 150 000 руб., обращает внимание Гурина.

В судебной практике нет единства относительно размеров компенсаций, констатирует Гурина. В Калининградской области за смерть супруга присудили 300 000 руб. (дело № 33-1723/2019), в ХМАО-Югре – 750 000 руб. (дело № 69-КГ 18-22). Обстоятельства похожи: в обоих делах подтверждены недостатки оказания медпомощи, которые не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью пациента. Разные суммы по одинаковым категориям дел встречаются даже в пределах одного региона, делится Гурина.

Многие эксперты считают, что нужно установить минимальный размер компенсаций в зависимости от степени физических и моральных страданий. Еще один возможный способ достичь единообразия практики – выработать методику определения размеров морального вреда, говорит Фаст. Этим и занимается профильная комиссия АЮР.

Читайте также: Самые свежие новости Новороссии.