150 лет со дня рождения правоведа Владимира Набокова

150 лет со дня рождения правоведа Владимира Набокова Павел Крашенинников. Фото: Сергей Шинов (Ассоциация юристов России)

В июле этого года 150-летний юбилей со дня рождения выдающегося российского правоведа, юриста и государственного деятеля — Набокова Владимира Дмитриевича. Депутат Госдумы Павел Крашенинников в своей книге «12 апостолов права» рассказывает и о нем. В оригинале статья посвящена двум Набоковым — отцу и сыну. С разрешения автора «Право.ru» публикует выдержки о сыне — Владимире Дмитриевиче из книги, выпущенной издательством «Статут».

Сопричастник судебной реформы и рыцарь права. Набоковы отец и сын

Дмитрий Николаевич Набоков (1827–1904), Владимир Дмитриевич Набоков (1869–1922) 

В достаточно длинном списке участников своеобразной более чем 200-летней эстафеты служения праву выделяются двое, стоящие непосредственно друг за другом. Это отец и сын – Дмитрий Николаевич и Владимир Дмитриевич Набоковы. 

*   *   *

Да, из нашего далека – XXI века мы можем яснее увидеть ретроспективу становления права в нашей стране на протяжении более двух веков. Роль Дмитрия Николаевича Набокова как «сопричастника» судебной реформы, «сохранителя» правовых норм в социальном пространстве страны трудно переоценить. 

Его жизнь юриста и высокопоставленного чиновника в целом протекала спокойно, без особых потрясений, в полном согласии с собой, при уважительном отношении современников. Чего нельзя сказать о его сыне Владимире Дмитриевиче Набокове, тоже блестящем юристе, но нетерпеливом, иногда чересчур горячем политике. Именно он оказался в центре событий, на долгие годы разделивших историю нашей страны на «до» и «после». Один из основателей Конституционно-демократической партии («Партии народной свободы»), или партии кадетов, активный участник революционных процессов 1905–1917 гг., депутат мятежной I Государственной Думы, видный деятель белогвардейского движения как в России, так и в эмиграции, погибший, спасая товарища по партии от пуль террориста, – такого и для трех жизней кажется многовато. 

Владимир родился 21 июля 1869 г. в Царском Селе. Он был пятым ребенком в семье Дмитрия Николаевича и Марии Фердинандовны, дочери барона Фердинанда фон Корфа. Их бракосочетание состоялось в 1857 г. Дмитрию Николаевичу было 30 лет, а Марии – 15. Всего у них было девять детей. 

Получив глубокое образование в знаменитом Александровском лицее, он затем учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. По окончании курса Университета его в 1892 г. оставили при юридическом факультете для приготовления к профессуре. Владимир Дмитриевич рано проявил незаурядные ораторские способности, и ему прочили блестящую преподавательскую карьеру. Набоков был командирован в Германию для подготовки по кафедре уголовного права. 

В 1891–1892 гг. В.Д. Набоков проходил военную службу рядовым в лейб-гвардии Конном полку, сдал экзамен на чин прапорщика запаса. Опыт чиновничьей работы он получил в 1892–1899 гг., когда служил в Государственной канцелярии. В 1895 г. Набоков был удостоен придворного звания камер-юнкера. 

В.Д. Набоков проявил себя и как активный общественный деятель. Он исполнял обязанности секретаря Санкт-Петербургского юридического общества при Университете, в течение многих лет был секретарем комитета Литературного фонда, возглавлял русскую группу Международного союза криминалистов[1]. 

В 1898 г. Владимир Дмитриевич сочетался браком с Еленой Ивановной Рукавишниковой, происходившей из семьи известных сибирских золотопромышленников. Всего у них было четверо детей. Их первенец Владимир, родившийся в 1899 г., стал впоследствии знаменитым русско-американским писателем. 

В 1896–1904 гг. В.Д.Набоков преподавал уголовное право и процесс в Императорском училище правоведения, имел звание профессора. Перу Набокова принадлежат неоднократно переиздававшийся учебник по уголовному праву[2], научные статьи[3], он также составил и опубликовал (по поручению высочайше утвержденного Бюро исправительных заведений) «Систематический сборник постановлений Съездов представителей русских исправительных заведений для малолетних: С изложением мотивов» (СПб., 1904). 

В.Д. Набоков принимал активное участие в редактировании юридического журнала «Вестник права», газеты «Право» и др. Со дня основания нелегального журнала «Освобождение» (1902–905 гг.), издававшегося сначала в Штутгарте, а затем в Париже, Набоков состоял его постоянным сотрудником. В первые годы ХХ в. Владимир Дмитриевич приобрел широкую известность компетентного и либерального правоведа. 

 

За выступления на судебных процессах в защиту обвиняемых царским судом, а также за публикацию статьи «Кишиневская кровавая баня» о страшном еврейском погроме Владимир Дмитриевич в 1904 г. был лишен придворного звания камергера. На этот шаг консервативной бюрократии Владимир Дмитриевич отреагировал с присущим ему сарказмом. Он поместил в газетах объявления о продаже за ненадобностью придворного мундира, а на всевозможных банкетах отказывался пить за здоровье монарха. С преподавательской деятельностью тоже пришлось расстаться[4]. 

В 1902 г. В.Д. Набоков был избран гласным Санкт-Петербургской городской думы. Он принимал самое живое участие в земских съездах 1904–1905 гг. Набоков стал активным членом Союза освобождения. 

Именно благодаря последнему обстоятельству Владимир Дмитриевич стал одним из организаторов партии кадетов. 

Ядро партии кадетов составили две полулегальные организации: Союз земцев-конституционалистов и уже упоминавшийся выше Союз освобождения. Обе организации появились в 1903 г. Союз земцев-конституционалистов был создан либеральными земскими деятелями для подготовки согласованных выступлений сторонников конституции на земских съездах. Союз освобождения получил название по журналу «Освобождение». Среди руководителей Союза был цвет дворянских либералов – камер-юнкера и камергеры с прогрессивными взглядами. 

На втором съезде Союза в ноябре 1904 г. было решено начать кампанию, посвященную празднованию 40-летия Судебной реформы, самой либеральной и последовательной из всех реформ 60-х годов XIX в. В действительности эта кампания должна была сыграть роль катализатора оппозиционных настроений. 

В канун Кровавого воскресенья 9 января 1905 г. «освобожденцы» в спешном порядке сформировали единый координационный центр – Союз союзов. События, последовавшие за расстрелом мирной демонстрации в Петербурге, поставили на повестку дня вопрос создания политической партии, которая сплотила бы либералов. 

Во время революции 1905 г. Набоков вошел в число наиболее видных политиков-оппозиционеров. В своем выступлении в Санкт-Петербургской городской думе он решительно осудил действия властей и расстрел демонстрации рабочих 9 января. Выступление получило широкий общественный резонанс. В этот же период происходит сближение Набокова с известным адвокатом, профессором, бывшим проректором Московского университета Сергеем Андреевичем Муромцевым, который впоследствии возглавил I Государственную думу. По поручению Московского съезда земских и городских деятелей в июле 1905 г. Муромцев и Набоков составили «Обращение к народу», сформулировав в нем ключевые положения идеологии российских либералов. В октябре 1905 г. 

В.Д. Набоков вместе с С.А. Муромцевым, П.Н. Милюковым, И.И. Петрункевичем, И.В. Гессеном участвовал в создании партии кадетов и с первых же дней вошел в ее ЦК[5]. Долгое время он занимал пост товарища председателя (заместителя) кадетского ЦК и редактора партийного органа «Вестник Партии народной свободы» (1906–1908). 

Конституционно-демократическая партия представляла левый фланг российского либерализма. Кадетов еще уважительно называли «профессорской партией», имея в виду высокий образовательный и культурный уровень рядовых членов и созвездие имен в руководстве партии. В партии состояли значительное число видных юристов того времени. Конституционные демократы предложили России проверенные конституционные решения и либеральные ценности, давно привившиеся в парламентских государствах. Однако эти ценности и идеалы оказались невостребованными, что явилось трагедией российского либерализма. 

В 90-х годах ХХ в. были попытки воссоздать партию кадетов на новом витке истории или хотя бы объявить себя продолжателями ее идеалов. Но не сложилось. То ли время опять было неподходящее, то ли люди не те. 

В 1906 г. Владимир Дмитриевич был избран членом I  Государственной думы от Санкт-Петербурга и возглавил комиссию по неприкосновенности личности. Своей главной задачей он считал разработку и принятие законопроекта об отмене смертной казни. Подготовленный проект закона был одобрен депутатами, но император Николай II отказался его подписывать. 

Выступая в защиту законопроекта об отмене смертной казни, отвергнутого правительством, Набоков заявил с думской трибуны: «Смертная казнь по существу во всех без исключения случаях недопустима, не достигает никаких целей, глубоко безнравственна как лишение жизни, глубоко позорна для тех, которые приводят ее в исполнение. Необходимость такой отмены единодушно признана русской наукой и русским общественным мнением»[6]. 

В современной России смертная казнь не применяется, но слишком многие все еще мечтают о ее возвращении. 

Владимир Дмитриевич стал одним из ведущих ораторов от партии кадетов. Он предупреждал, что «политика половинчатых уступок и недоговоренных слов, которых мы были до сих пор свидетелями», есть «разложение начал государственности, и она подточила уже народные силы». В заключение под гром аплодисментов он произнес знаменитую фразу: «Исполнительная власть да покорится власти законодательной!»[7] 

Этот лозунг имел поистине принципиальное значение для противников самодержавия. Набоков, как и многие, видел Думу исключительно как законодательную власть, а не «законодательную палату», наделенную невнятными совещательными полномочиями. 

Популярность В.Д. Набокова была настолько велика, что восторженная толпа не раз качала и носила его на руках у входа в Таврический дворец[8]. На фоне других думцев Набоков выделялся элегантностью, изысканностью манер, особым, «англоманским» стилем. Не удивительно, что он постоянно привлекал внимание журналистов, в том числе сатириков и карикатуристов. Как вспоминал в книге «Другие берега» В.В. Набоков, обычно «отец изображался с подчеркнуто «барской» физиономией, с подстриженными «по-английски» усами, с бобриком, переходившим в плешь, с полными щеками, на одной из которых была родинка, и с «набоковскими» (в генетическом смысле) бровями, решительно идущими вверх от переносицы римского носа, но теряющими на полпути всякий след растительности»[9]. 

В течение нескольких месяцев работы I Думы, как позже отмечал один из лидеров кадетов, В.А. Маклаков, отношение Николая II к конституции и парламентаризму изменилось: «Натиск революции в 1906 году был отбит. Конституция была объявлена; произведены выборы, открыта торжественно Дума. Государь стал конституционным монархом и пытался лояльно играть свою новую роль. Приветствовал депутатов как «лучших людей»; обещал «непоколебимо охранять» новые Основные Законы; воздержался от упоминания своего исторического титула «Самодержец», что было всеми отмечено. И когда после этих «авансов» все-таки началась сразу атака на его власть, когда он увидал, как пренебрежительно Дума относится к данной им конституции… он испытал то же чувство раскаяния, которое, вероятно, переживал в 1917 году, когда размышлял о подписанном им «отречении»»[10]. 

Историк Игорь Архипов верно отметил, что «многие представители высшей бюрократии воспринимали Манифест 17 октября, новые Основные законы и появление парламента не как органичную эволюцию государственного устройства, а лишь как временную уступку, призванную погасить натиск революции 1905 г., «умиротворить» общество». В свою очередь, оппозиция не скрывала намерения и далее добиваться радикальных изменений…»[11]. 

После роспуска I Думы В.Д. Набоков наряду с другими депутатами подписал Выборгское воззвание от 9 (22) июля 1906 г., призывавшее к гражданскому неповиновению. В результате этого Набоков был приговорен к трем месяцам тюремного заключения, которое он отбывал в петербургской тюрьме «Кресты» с 14 (27) мая по 12 (25) августа 1908 г. В соответствии с действовавшим тогда законодательством он был лишен избирательных прав. За корреспонденции по «делу Бейлиса» (1913 г.) В.Д. Набоков был снова привлечен к суду. 

В последующем Владимир Дмитриевич с искренней ностальгией говорил о первых месяцах работы Думы, об атмосфере, царившей в Таврическом дворце. В 1908 г., находясь в «Крестах», откуда был виден купол Таврического дворца, Набоков вспоминал: «Боже мой! Неужели всего только два года тому назад, как раз в это время, под этим куполом горела такая лихорадочная жизнь, – сотни людей, облеченные званием первых свободно выбранных представителей русского народа, ежедневно с раннего утра до позднего вечера, а многие зачастую до утра следующего дня, забыв обо всем личном, забросив все свои дела и интересы, проникнутые только мыслью о великом павшем на них деле, без устали трудились, болея душой над массой неразрешимых задач, окруженные атмосферой страстного и нетерпеливого ожидания. Живо помню «атмосферу» этого сказочного времени, постоянные попреки и упреки, что «дума уже столько-то дней заседает, а тюрьмы все переполнены, амнистии нет»»[12]. Но, писал он далее, это было и «мучительное время»[13]. 

Не правда ли, это очень напоминает чувства, испытанные многими из нас не так давно – в 1989–1991 гг.? 

Весьма интересным штрихом к портрету В.Д. Набокова служит следующий факт. В 1911 г. он вызвал на дуэль редактора газеты «Новое время» М.А. Суворина. Поводом было письмо сотрудника этой газеты с упоминанием семейной жизни Набокова. И это при том, что Владимир Дмитриевич, можно сказать, только что издал работу «Дуэль и уголовное законодательство» (1910), осуждавшую этот обычай, этот, как выразился автор, «трагикомический церемониал». «Пусть с этого дикого и отвратительного обычая, –писал он, –будет сорвана мантия красивых слов и снят ореол якобы возвышенных мотивов, его укореняющих. И когда оно предстанет перед нами в своем истинном виде, в своей безобразной наготе, от него отшатнется каждый, в ком живо этическое чувство и кто внемлет голосу разума»[14]. 

Во время Первой мировой войны В.Д. Набоков служил в армии в чине прапорщика. В сентябре 1915 г. он был переведен в Санкт-Петербург, в Азиатскую часть Главного штаба, где служил делопроизводителем. В течение всего этого периода Владимир Дмитриевич по понятным причинам в политической жизни не участвовал. 

В 1916 г. Набоков возглавлял делегацию русских журналистов, посетившую по приглашению британского правительства Лондон, Париж и места сражений. В состав делегации входили, в частности, А.Н. Толстой, В.И. Немирович-Данченко и К.И. Чуковский. Впечатления от поездки Набоков опубликовал в книге «Из воюющей Англии»[15]. 

Где ты, без страха и упрека 

Носивший свой журнальный меч, 

Финляндский прапорщик Набоков, 

Кем славны Выборг, «Право», «Речь». 

Почтит героя рамкой черной 

и типографскою слезой 

П. Милюков огнеупорный, 

и будет Гессен сиротой. 

Это шутливое посвящение В.Д. Набокову, написанное В.И. Немировичем-Данченко, появилось в дневнике Корнея Ивановича Чуковского, знаменитой «Чукоккале»[16], в 1916 г. во время этой поездки. Оно оказалось жутковатым пророчеством, исполнившимся через несколько лет. 

Во время Февральской революции Набоков сразу включился в происходящие бурные события. 3 марта Набоков был вызван на совещание к великому князю Михаилу Александровичу с членами Временного правительства и Временного комитета Государственной думы. Набокову предложили составить акт об отречении великого князя Михаила, которым вся полнота власти вплоть до созыва Учредительного собрания передавалась Временному правительству. Безусловно, Набоков признавал юридическую ущербность акта отречения Михаила, который, «не принимая верховной власти, не мог давать никаких обязательных и связывающих указаний насчет пределов и существа власти Временного Правительства»[17]. Кроме всего прочего эта ущербность привела впоследствии к слабости Временного правительства, его недостаточной легитимности, не позволившей ему противостоять нарастанию хаоса в стране. 

Хотя многие хотели видеть В.Д. Набокова министром юстиции, этот пост получил А.Ф. Керенский. В.Д. Набоков был назначен управляющим делами Временного правительства, хотя, конечно, рассчитывал на совсем иную должность. В мае 1917 г., в дни первого кризиса Временного правительства, В.Д. Набоков вместе с П.Н. Милюковым и А.И. Гучковым подал в отставку, после чего продолжал работать в Юридическом совещании при Временном правительстве, где подготовил ряд важнейших законодательных актов. Уходу Набокова из правительства способствовало не в последнюю очередь то, что у него не сложились отношения с Керенским. Владимир Дмитриевич считал его «человеком даровитым, но не крупного калибра», «одним из многих политических защитников, далеко не первого разряда», «недурным оратором», но на посту одного из лидеров Временного правительства – «случайным, маленьким человеком», сыгравшим «поистине роковую роль в истории русской революции»[18]. 

После большевистского переворота Набоков был делегирован от кадетской фракции Городской думы Петрограда в подпольный Комитет спасения Родины и Революции. Владимир Дмитриевич продолжал работать во Всероссийской комиссии по выборам в Учредительное собрание. На одном из заседаний под его председательством было принято заявление с осуждением захвата власти большевиками и призывом «игнорировать Совет Народных Комиссаров, не признавать его законной властью». 23 ноября вышел декрет СНК о роспуске комиссии, а ее члены, в том числе Набоков, были арестованы в Таврическом дворце. В течение пяти дней они содержались под арестом в Смольном. 

Вскоре после освобождения Набокова, в декабре 1917 г., был издан декрет, объявивший партию кадетов вне закона, с предписанием арестовывать ее лидеров. Набоков срочно выехал из Петрограда в Крым, где уже находилась его семья. К осени 1918 г. он завершил работу над воспоминаниями о Временном правительстве. В ноябре 1918-го, после падения власти большевиков в Крыму, он вошел в Крымское краевое правительство, где занимал пост министра юстиции, хотя реальная власть принадлежала командованию Добровольческой армии. 

Семья Набоковых в апреле 1919 г. эмигрировала в Лондон. Затем некоторое время В.Д. Набоков жил в Париже. В 1920 г. он переехал в Берлин. В Англии В.Д. Набоков вместе с П.Н. Милюковым издавал журнал The New Russia, выпускавшийся на английском языке русским эмигрантским Освободительным комитетом. Вместе с И.В. Гессеном он издавал в Берлине газету «Руль». 

Погиб В.Д. Набоков 28 марта 1922 г. во время покушения эмигрантов-монархистов на П.Н. Милюкова в Берлинской филармонии. Покушавшихся было двое. Первый выстрелил несколько раз в Милюкова, но промахнулся и был схвачен Набоковым. В то время как Набоков удерживал террориста, в спину ему трижды выстрелил второй террорист. Убийц поймали и судили. Это были некие Шабельский-Борк и Таборицкий. После прихода к власти Гитлера и подчинения всех общественных организаций нацистам в ходе политики централизации оба они работали в Бюро по делам русских беженцев в Берлине под руководством Василия Бискупского, генерала Белой армии, сотрудничавшего с нацистами. 

К великому сожалению, экстремизм и его крайнее проявление – терроризм с тех пор никуда не исчезли. Более того, в первой половине ХХ в. террор был составной частью внутренней государственной политики Советской России. В наши дни международный терроризм представляет собой главную угрозу мировому сообществу. 

Смерть Владимира Дмитриевича Набокова стала внезапным и страшным потрясением для всего русского зарубежья. Множество общественных организаций прислали телеграммы и траурные венки. Некрологами откликнулись на его смерть И.А. Бунин, А.И. Куприн, Д.С. Мережковский. На похоронах 3 апреля присутствовало огромное количество людей самых разных политических убеждений. Через две недели в газете «Руль» вышло стихотворение В.В. Набокова «Пасха» на смерть отца. 

Владимир Дмитриевич Набоков похоронен на русском кладбище в берлинском районе Тегель. 

Думаю, после всего сказанного нет смысла задаваться вопросом: что же, однако, сделал Набоков? Владимир Дмитриевич был яркой личностью. Его темперамент и лидерские наклонности немало способствовали стремительному продвижению правовых норм в короткий временной интервал предреволюционной России. И если его отец, Дмитрий Николаевич, был, так сказать, стайером, то Владимир Дмитриевич оказался «спринтером» в двухсотлетней эстафете служения праву. Жаль только, что «жизнь» упомянутых норм, как и жизнь самого В.Д. Набокова, «рыцаря права», оказалась столь короткой, как и у большинства «рыцарей без страха и упрека». 

[1] Федоренко А.П. Набоков Владимир Дмитриевич // Политические деятели России. 1917 год: Биографический словарь. М., 1993. С. 226.

[2] Набоков В.Д. Элементарный учебник особенной части русского уголовного права. Вып. 1. СПб., 1903.

[3] См.: Набоков В.Д. Сборник статей по уголовному праву. СПб., 1904.

[4] См.: Архипов Игорь. В.Д. Набоков: либерал и патриот // Знамя. 2009. № 7.

[5] Архипов Игорь. В.Д. Набоков: либерал и патриот // Знамя. 2009. № 7.

[6] Набоков В.Д. Речи. СПб., 1907. С. 15–16.

[7] Там же. С. 29, 39–40.

[8] Архипов Игорь. В.Д. Набоков: либерал и патриот // Знамя. 2009. № 7.

[9] Набоков В. Другие берега; Защита Лужина. М., 1990. С. 117.

[10] Маклаков В.А. Вторая Государственная дума (воспоминания современника). London, 1991. C. 9–10.

[11] Архипов Игорь. В.Д. Набоков: либерал и патриот // Знамя. 2009. № 7.

[12] Набоков В. Тюремные досуги. СПб., 1908. С. 12–13.

[13] Там же. С. 13.

[14] Набоков В.Д. Дуэль и уголовный закон. СПб., 1910. С. 12–13.

[15] Набоков В.Д. Из воюющей Англии. Пг., 1916.

[16] Чукоккала. Рукописный альманах Корнея Чуковского. М.: Русский путь, 2006. С. 176–177.

[17] Набоков В. Временное правительство // Архив русской революции. Т. 1. Берлин. С. 21.

[18] Набоков В. Временное правительство. С. 55.

Павел Крашенинников – заслуженный юрист России, депутат и глава комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству, сопредседатель Ассоциации юристов России, доктор юридических наук, профессор.